Армейские истории

[ан24]

501 бычок

1989 год.
Почти весна.
Германия. Вердер.
Учебный полк.
Я совсем молодой курсант-салага. Первые пол-года службы.
И вот какой случай со мною произошел.
Зная, что я некурящий, что ненавижу курильщиков из-за их привычки сорить где попало бычками, придравшись к чему то (был не застегнут подворотничок), начальник штаба полка приказал мне за час на территории учебной части собрать 500 бычков!
Конечно я не смог бы столько найти, прочесывая газоны, поэтому и не рвался этого делать. Взял картонный тубус от реактивного боеприпаса и вытряхнул в курилках все урны. Заложил в тубус 501 окурок и лег в курилке на скамью ждать срока окончания моей в большей степени моральной, а не физической экзекуции.
В нужное время постучал в дверь начальника штаба и, дождавшись разрешения войти, отчеканил шаги до стола полковника и сказав, что приказание выполнено, собран 501 бычок, я попросил его пересчитать и вывалил ему их на стол прямо поверх каких то важных документов!
Раздался оглушительный визг полковника:" Что ты сделал солдат?! Убери немедленно и выброси!!!"
Ну, конечно, так я их и выбросил! Спрятал на всякий подобный случай.
А полковник до меня больше не докапывался.)))

[ан24]

Привычка подвела

Был у нас в батальоне замполит майор Андреев, придирчивый и капризный до чёртиков.
Возил его на служебном УАЗике рядовой Алик Мамедов.
И была у того майора несносная привычка - как сядет в машину, так тут же и кемарить.
И вот едут они как-то на стрельбище Помсен из батальона за 180 км, проверять нашу роту на стрельбах.
Германия. Дорога прекрасная, вечер, машин нет, гонит водитель под 100 км/ч. Майор Андреев как всегда клюет носом.
И вдруг на подъезде к стрельбищу поперёк дороги - большой кусок выбитого асфальта (видимо покрутился наш заблудившийся танк). Алик резко по тормозам, колодки недавно сменили, резина новая.....
От удара лба замполита в лобовое стекло УАЗика образовались трещина на стекле и, соответственно, шишка на лбу майора.
Гнев последнего не заставил себя ждать: "Паскуда!!!! Ездить ни х.....я не умеешь!!!!! Тебе только говно возить!!!!"
На что Алик невозмутимо ответил: "А я, товарищ майор, и так говно вожу."
Но самое интересное было дальше. Возвратясь назад в батальон, замполит вызвал командира автовзвода и то ли визгливым криком, то ли крикливым визгом приказал тому: "Енто говно убра-а-а-а-а-т-т-ть!!!! Посадить ДРУГОЕ!!!"

[ан24]

Простота понимания

У нас в части служили два майора с одинаковой фамилией Иванов.
Только один из них был старшим инструктором по агитации и пропаганде, а другой - начальником особого отдела. Телефонные звонки из других частей поступали на коммутатор, соединение с нужным абонентом осуществлялось вручную, связистками батальона (заграница, особые условия безопасности, закрытая информация и т.д.).
И когда дежурная телефонистка Наталья, (девушка без комплексов) принимала вызов для соединения с майором Ивановым, она всегда уточняла: "Вам какого Иванова - который пиз..т или который молчит?"

[ан24]

Миру мир

Я и еще двое ребят из нашего взвода заступали в наряд по КПП. Дежурным по КПП заступал прапорщик Нелюбин, фронтовик-афганец с дюжиной боевых наград. По существовавшему тогда в ГСВГ порядку, дежурному по КПП полагалось брать на дежурство пистолет. А наш прапор его никогда не брал и все к этому уже привыкли.
И вот развод.
Дежурным по батальону в этот раз заступал новый преподаватель тактики - майор, недавно прибывший из какого-то учебного полка в Союзе. Естественно - уставник до мозга костей.
И вот, обходя строй суточного наряда, он, плохо скрывая гнев,спрашивает: "Товарищ прапорщик, а где Ваш пистолет?!Видите, я с оружием, а Вы?....".
На что наш ветеран невозмутимо и в полный голос отвечает: "А на х..я он мне? Я за мир! А как Вы, товарищ майор, не знаю"....

Занавес...

[ан24]

Яйца и пальца...


К нам в батальон разведки из Союза в ГСВГ попал молодой зампотылу. Такой весь из себя культурный, продвинутый. Даже матом крыл реже, чем остальные. Одним словом, попер культуру на Запад.
А тут как раз затеяли в столовой капитальный ремонт. Ждали начальника штаба ГСВГ с проверкой.
Зампотылу старался, бедняга, от всей души. Очень ему хотелось из солдатской столовой слепить что-то современное. Впрочем, молодец, добился, чтобы ввели "самообслуживание", а не "раздачу" как это было раньше.
Но этого было мало.
Окинул зампотылу взглядом белоснежные стены и тут сообразил чего не достает: ведь стены-то голые.
Немедленно, по ососбому распоряжению комбата из Союза доставили чути ли не гогеновские натюрморты.
Тут бы и остановится генератору идей. А-н нет. В последнюю ночь перед сдачей обьекта, штабные писарчуки по приказу зампотыла соорудили плакат: "Яйца и пальца в соль не совать". И как положено загнали под стекло, в рамочку и на самом видном месте в столовой прицепили.
Осматривая ночью столовую комбат, прочитал вслух это правило этикета и просто замер в недоуменнии, а потом обратился к цветущему зампотылу:
-Ты чё?! Что же теперь туда х@..м совать по твоему?

[ан24]

Смех сквозь слезы

Один из молодых офицеров ГСВГ отправил жену в отпуск в Союз.
Оторвался по полной (бутылки, окурки, в общем полный срач), а время пролетело быстро. Жена уже возвращается.
Надо было и уборку в квартире сделать.
Начал он интенсивно мыть полы, а из трусОв при проведении данной операции "хозяйство" начало интенсивно телепаться, что не могло оставить равнодушным домашнего кота, который и вцепился в сей развивающийся флагом на ветру "предмет".
От резкой и невыносимой боли парень потерял сознание. А тут сосед заглянул (в военных городках это было запросто), увидел потерявшего сознание и вызвал наряд из медсанчасти.
Несут пострадавшего из машины на носилках в госпиталь, а тут он начал приходить в себя и поведал о своей беде.
От внезапно нахлынувшего приступа смеха солдаты его уронили и он сломал ребро.
А в палате куда его положили, больные попросили врача, его убрать в другую палату, чтобы швы после операции не расходились от его рассказов.

[ан24]

Флотская история.


Осень 1974 года в Индийском океане была жаркой.
Команда СКР-18 (Сторожевой корабль) №801, одетая в легкую тропическую форму, старалась поменьше бывать на верхней палубе, так как на боевых постах и в кубриках стояли мощные кондиционеры, и там было прохладно. А в электростанции, которая была рядом с ПЭЖем (пост энергетики и живучести), было еще жарче, чем на верхней палубе. Там хотя бы иногда налетал легкий ветерок, а здесь чувствуешь себя как кура-гриль. Только что не перчен и вилкой никто не тычет.
А надо иногда выскакивать из ПЭЖа и осматривать приборы в электростанции, производить необходимые переключения.
Возвращаешься в ПЭЖ как из парилки, по спине бегут ручейки пота, поэтому и «тропичка» вся мокрая. «Тропическая» форма одежды была для экипажа самая любимая. Легкая синяя курточка с короткими рукавами, синие шорты и кожаные тапочки с отверстиями для вентиляции. За год похода она вся полиняла и изрядно истрепалась. А на голове у нас была пилотка, тоже синяя, которая легко превращалась в кепку с козырьком.
Утром 13 ноября 1974 года после сдачи вахты я пошел на полубак, где собрались уже несколько моих «годочков». В то время я еще курил, поэтому подсел к ним подымить и переброситься несколькими словами. В нескольких шагах от меня возвышалась башня артустановки. За мной отвесно поднималась стена передней надстройки, к которой я прислонил спину. Здесь шума двигателя совсем не было слышно, только шелест разрезаемой воды доносился из-за борта. Море словно стеклянное застыло в истоме в ожидании жаркого дня. Кто-то вздохнул:
- Как хорошо здесь.-
На меня вдруг накатила такая волна ощущения счастья, что я не удержался:
- Ребята, запоминайте все, что мы сейчас видим, что с нами происходит, наши ощущения; солнце, море, дельфины. А скоро поход закончится, и мы отсюда уйдем. Наверное, никогда этого больше не увидим.-
Ребята дружно закивали мне головами. Еще глубже стали вдыхать теплый, пахнущий морем воздух.
Наше умиротворенное состояние нарушил посторонний звук, идущий откуда-то впереди по курсу, он резко нарастал и через пару секунд превратился в рев турбин, промелькнувших мимо нас самолетов. Мы бросились к борту и посмотрели вслед удаляющимся трем истребителям. Они свечой взмыли вверх и с разворотом, опять сверкнув черной обшивкой, скрылись за горизонтом прямо по нашему курсу. Тут же мы услышали как, щелкнув, включился «Каштан» громкоговорящей связи. Говорил командир капитан 3 ранга Тесленко:
- Внимание экипажу! Наш корабль приближается к французскому ударному авианосцу «Клемансо». Тревоги сыграно не будет. Свободные от вахты могут оставаться на верхней палубе. Артустановки не расчехлять и не вращать. Можно и нужно фотографировать.-

Наша компания вышла на бак, и мы увидели две точки на горизонте. Командир по трансляции пояснил, что левая точка сам «Клемансо», а правая - его охрана. Тоже, как и мы, сторожевик. Точки приближались и скоро мы разглядели, что это за корабли. Слева надвигалась громада авианосца, а справа фрегат охранения. Они шли довольно далеко друг от друга, и, мы оказались как раз между ними. На шкафуте запели турбины. Это командир поставил их в готовность. Мы уже входили между авианосцем и его фрегатом, направлялись явно в сторону фрегата, чем и усыпили его бдительность. Вдруг тихий свист наших турбин превратился в вой, и за кормой заклокотала вода. Корма корабля пошла вниз, в яму, которую вырывали три наших винта. Нос, как у катера задрался вверх и мы, ложась на левый борт, понеслись в сторону авианосца. Вода была совсем рядом, мелкие брызги орошали палубу, тугой ветер пытался оторвать руки, вцепившиеся в леера. Вот корабль выпрямился бортами, но кормой по-прежнему, уйдя под воду, со свистом турбин и ревом главного дизеля, почти летел в сторону авианосца. Тугой ветер заставлял стоять, вцепившись в леера, и никому в голову прийти, не могло разжать руки и куда-то пойти. Мы в восторге застыли на палубе и с широко открытыми глазами внимали происходившему. Видно было, как над фрегатом появилось облачко дыма, и он стал медленно поворачивать в нашу сторону.
-Вот командир, ловко он надул француза!-
- Смотрите, он кочегарку запустил свою, видать не хочет, чтобы мы с «Клемансо» поближе познакомились. -
Так матросы обменивались впечатлениями.
А «Клемансо» приближался, и его громада производила на нас неизгладимое впечатление. Он был такой большой, что, наверное, мог бы нас поднять на борт как шлюпку. Вот наши корабли разминулись, но мы продолжали двигаться прежним курсом и вскоре пересекли его кильватерную струю. Командир резко положил руль на левый борт. И опять леера левого борта оказались у самой кромки воды. Дыхание перехватило от восторга! Сзади нас почти догнал фрегат, но тщетны были его попытки. Командир сбавил скорость, и мы пошли рядом с авианосцем. Все свободные от вахты облепили левый борт и щелкали фотоаппаратами. Видно было, как по верхней палубе ездят электрокары, ходят люди, группами стоят возле борта и смотрят на нас сверху. За нами еще наблюдала башня артустановки, опустив стволы, выбирая место, куда бы получше влепить пару обойм этим наглым русским. По бортам авианосца стояли те самые самолеты, что прервали наше лирическое настроение. На корме «Клемансо» находился небольшой винтовой самолет и, по моему мнению, пытался завести свой мотор, но что-то у него это не очень получалось. Видно было, как несколько раз начинал крутиться винт, и синий дымок выхлопа взлетал ввысь, да кроме дыма ничего больше не взлетало.
Командир приказал поднять кормовой флаг. И несколько минут мы шли с развевающимся за кормой военно-морским флагом Советского Союза. Это я сейчас понимаю, что это действие можно было расценить как поднятый вверх средний палец руки, что для французов было конечно оскорбительно. Военные корабли поднимают свой флаг на юте только на стоянке, а в движении он, только небольшой, развевается на мачте. Поднять флаг на корме можно тогда, когда необходимо подчеркнуть, принадлежность корабля. Мы подчеркнули свою принадлежность Советскому Союзу. Выполнив этот маневр, еще раз утерли нос капиталистическому окружению. (Я так тогда думал). Долго терпение французов мы испытывать не стали, и командир положил руль на правый борт. Уже спокойно без сильного крена мы легли на прежний курс. С этого дня наш командир, капитан 3 ранга Тесленко, стал для нас героем и пользовался всеобщим уважением. Я думаю, любой его приказ был бы выполнен беспрекословно и точно.

Автор: Андрей Зуев

[Камрад]

Спекуляция (ст. 154 УК РСФСР)
Что такое спекуляция - до армии я даже и не думал. Так, привозил с соревнований разный дефицит. Но, в основном, только своим, и по тем же ценам, что и покупал. И только - по заказам!
На прапорщика Группы Советских Войск в Германии (ГСВГ), начальника полкового стрельбища, после года солдатской службы решил остаться сам. Никто мне это место службы не предлагал и не агитировал за войска. Просто решил и всё! И как сказал один классик: «Если я чего решил – то выпью обязательно!» И в один прекрасный весенний день 1982 года на стрельбище приехал заместитель командира полка по боевой и строевой подготовке майор Тасоев, который зачитал приказ о присвоении мне, только что новоиспечённому Черпаку, рядовому Тагирову, звания гвардии прапорщик. И торжественно вручил мне комплект формы и погоны. Через час я вышел в новой форме из отдельного офицерского домика и просто сказал: «Строиться, полигонная команда»
У солдат и сержантов полигонной команды, операторов различных направлений стрельбы и механиков – водителей учебных машин был железный стимул для безупречного несения службы на стрельбище – перевод в гвардейский мотострелковый полк. И это передвижение по службе было во власти начальника стрельбища. То, бишь, - меня! Со мной служили ещё солдаты моего периода – Черпаки и старше на один период – Деды, из которых я тут же одного отправил в полк, в пехоту, на должность стрелка РПГ. И все бойцы полигонной команды тут же поняли: «Что такое хорошо, и что такое плохо!». После чего заключил с Дедами «Пакт о ненападении»; и, по- хорошему, договорился со своим периодом – не борзеть! И вся служба встала на своё законное место.
Прапорщик ГСВГ в самом начале службы получал около 500 марок (100 марок – это 33 рубля, без копеек), плюс в Союзе на книжку шло чуть больше сотни рублей в месяц. По сравнению с моими солдатскими 25 марками это были огромные деньги. Но, скажу я Вам откровенно: деньги – это такая штука, которой постоянно не хватает. Особенно за границей нашей великой и необъятной Родины! Наше стрельбище было, по сути, отдельным небольшим гарнизоном, располагалось в 12 км от полка, между двумя немецкими деревнями и упиралось в глубокий лес. И вот мои Деды предложили попробовать в традиционном местном бизнесе: на стрельбище была своя пилорама, к нам постоянно привозили лес (кто - откуда мог), и, повторюсь, само стрельбище упиралось в лес. Я с бойцами наладил сбыт досок проверенному годами немцу. Доски немцу привозились, а в основном приносились на плечах солдат ночью. Поэтому дело было хлопотное и малоприбыльное, и было отдано обратно своим старослужащим. Затем вместе со своим водителем ГАЗ-66 примерно раз в неделю продавали бензин. Тоже хлопотно и рискованно! Отдал сбыт за долю малую прапору, начальнику службы ГСМ.
В нашем гарнизоне в выходные дни постоянно появлялись поляки и предлагали различный товар - джинсы, рубашки, очки и т.д. (и даже - порножурналы!). Я вначале приобрёл у них одежду для себя и своих бойцов-дембелей, благо поляки не гнушались и червонцами. Потом познакомился с ними, угостил пару раз водкой «Русской» и выведал у доверчивых славян, что весь товар они приобретают у арабов в одном из баров Лейпцига. Пару вечеров потусовался в указанном баре, аккуратно поспрашивал, выдавая себя за поляка, и познакомился с палестинцами. Эти арабы, как впоследствии, оказалось, хорошо знали русский язык и быстро меня рассекретили. Один из них, самый молодой, как только взглянул на меня, тут же сказал с улыбкой: « Тук, тук! - Кто там? – Сто грамм! – Заходи!»
Арабы оказались парни компанейские, ранее учились в Москве. И на фоне общей любви к автомату Калашникова мы быстро подружились и договорились о постоянных поставках различного товара. Я вначале боялся и продавал вещи только своим приятелям, но, уже дешевле, чем поляки. Потом потихоньку привык и спокойно делал в месяц сумму в зарплату сначала прапорщика, а потом и офицера (примерно 700 – 800 марок ГДР).
Палестинцы тоже привыкли ко мне. Постоянно звали с собой в ночные бары на дискотеки. Даже один раз подрались там с кубинцами из-за девчонок. Но так, скромно, без особого мордобития и вызова полиции. Хватило только моих двух ударов прямой правой. И горячие кубинские парни сразу поняли, что были несколько неправы. Появились общие знакомые подружки – немочки. И я однажды тоже взял и пригласил арабов к себе на стрельбище. Рискнул! Договорился с молодыми офицерами разведроты полка и устроил для всех отдельную ночную стрельбу с лёгким товарищеским ужином (средства уже позволяли). Разведка стояли на стрельбище на полевом выходе одни. И на фоне общей ненависти к сионизму и прочему империализму постреляли мы и, естественно, попили на славу! В этом плане палестинцы были парни, закалённые учёбой в Советском Союзе. Я с трудом, уже под утро, еле уговорил арабов ехать домой (в Лейпциг). Офицеры - разведчики, твёрдо следуя принципам интернационализма и дружбы народов, подкинули меня и своих новых друзей на своём БРДМе до ближайшей автобусной остановки к деревне Помсен.
Законопослушные бюргеры с первого рейсового автобуса просто офигели, когда с ужасом наблюдали, как в лёгкой дымке утреннего тумана с брони боевой машины весело спрыгивают несколько арабов в гражданке, со своими платками вокруг шеи и бегут прямо к ним в салон. В ответ на такое "сафари" палестинцы открыли мне свой рынок.
Оказалось, что ряд развивающихся африканских стран посылают своих студентов учиться - часть в ГДР, и часть в ФРГ. И эти студенты могли спокойно (в отличие от немцев) к друг другу приезжать, что-то типа упрощенного визового режима сейчас. И вот эти студенты таскают "дефицит" туда – сюда, из капитализма в социализм. Унд цурюк! Вот, у них я то и всё приобретал раза в два дешевле, чем продавали поляки. Перешёл на аудиоаппаратуру. Доход постепенно вырос примерно до 1000 марок в месяц. Плюс моя зарплата прапорщика, которая тоже потихоньку росла, но – не такими темпами. Ближе к дембелю я уже получал 550 марок
И вот в один прекрасный осенний день я стоял около штаба полка в компании молодых офицеров и прапорщиков, весело обсуждая последние события на танцах в ГДО. А дело было так: в День танкиста молодые прапорщики с гвардейского танкового полка приехали в город, по дороге зашли в гаштет и устроили там с немецкими молодыми офицерами состязание на предмет употребления пива на скорость и количество. Пятеро офицеров, наших братьев по оружию, отмечали день рождение своего товарища и оказались в этом гаштете весьма кстати. Трое прапорщиков ГСВГ вышли абсолютными победителями в этой неравной схватке и гордо отправились продолжать праздник на танцы в ГДО. Ребята исключительно для веселья и куража добавили водки и просто не рассчитали свои силы. Уснули прямо на столах в буфете. Так как все были после наряда по парку, и отмечать начали этот светлый профессиональный праздник ещё в своём батальоне, до встречи с камрадами. Разбудить гвардейцев смог только комендант гарнизона.
Из штаба вышел наш новый особист полка, капитан (пусть будет Васин) и стал с улыбкой слушать продолжение истории. Разговор как - то сразу замялся, а офицеры и прапорщики тут же вспомнили о своих насущных делах по службе. Я тоже решил сходить проверить, как там мои бойцы без меня получают продукты и меняют бельё. И тут особист сказал:
- Тагиров, ты то мне и нужен. Слышал – хорошо немецкий язык знаешь?
- Не только немецкий, товарищ капитан, – я вежливо улыбнулся, – я ещё и английский начал учить. Надо знать язык своего потенциального противника! А вот Вы, товарищ капитан, сможете допросить пленного бундесверовца? Или, на языке врага в гаштете только пиво с сарделькой заказываете?
- Ну, пойдем! - усмехнулся капитан, - В кабинете и посмотрим – кто и кого допрашивать будет.
В кабинете нас уже ждал начальник особого отдела, подполковник Петров (так его назовём!). Он уже готовился в Союз на замену. И ещё совсем недавно на моей пилораме по его заказу колотили ящики для мебели. По большому счёту Петров мужик был стоящий, и я его даже уважал. Но, он был особистом! А капитан, принимающий у него дела, по своему внешнему виду мало походил на отличника боевой и политической подготовки наших вооружённых сил. Выглядел, как – то так, не очень. Но, тоже был особистом! Мне предложили присесть за стол, сами уселись напротив, с двух сторон. И начались вопросы с занимательной игрой в «хорошего» особиста (подполковник) и «плохого» (капитан, естественно). В силу своей молодости, малого жизненного опыта и необразованности в таком увлекательнейшем деле – эту викторину я проиграл вчистую!
Вопросов было много, и напоминаний тоже. Вспомнили и про моего отца – коммуниста, и про моего младшего брата, служившего сержантом в штабе Уральского военного округа. Вот только товарищи особисты не учли одного – вырос я в далёком уральском шахтёрском посёлке на улице Коммунистической, которая заканчивалась тупиком на конечной автостанции. Местные жители так и объясняли проезд дальше: « По Коммунистической, и - до тупика. Там и будет конечная» Ещё из достопримечательностей посёлка были – шахта «Комсомольская» и две зоны: одна строгого режима, а вторая – не очень. И я с детства знал, что закладывать своих – это совсем не по – октябрятски. И даже – не по – пионерски. И совсем уж – не по – комсомольски. Западло, вобщем!
Поэтому я говорил только о себе. А Товарищам уж очень хотелось услышать ещё о ком – либо. О ком – им было всё равно. Но, очень хотелось! Вот тут, я упёрся. Под конец нашей долгой и утомительной для всех сторон беседы капитан мне вручил интересную книжку – Уголовный Кодекс РСФСР, где ручкой отметил часть 2 статьи 154 - «Спекуляция». И задушевно порекомендовал почитать на досуге! И по секрету сообщил, что этого досуга у меня сейчас будет «хоть жопой ешь!»
Из кабинета начальника особого отдела я вышел с книжкой в руках и под конвоем. Почти сутки я просидел один в камере гарнизонной гаупвахты. Отвлекусь немного – в здании комендатуры, в подвале были две камеры для задержанных. В одной наш комендант хранил шкуры. Он был заядлым охотником. Запах стоял ещё тот! А в другой, на стене, была изображена батарея; да так натурально, что трудно было отличить от настоящей. Но, нарисованная батарея нифига не грела, а ночи были уже холодные. Помню пол в камере. Там на кафеле были изображены цветы, но так, что на стыке 4-х плиток они образовывали фашисткую свастику. Плитку периодически закрашивали или застилали линолеумом.
А ещё, я до сих пор помню свой испуг тогда. Думал всё - жизнь кончена! Мне было 23 года, режим в стране был совсем другой. Мой боевой запал от беседы быстро прошёл; и я, думая о себе, своих родителях и брате, буквально проревел всю ночь. Как они перенесут такое известие? На следующее утро меня подняли в кабинет коменданта, где был только один подполковник Петров.
- Ну, как жизнь молодая? Не замёрз ночью? – весело спросил особист, - книжку капитана ещё не потерял?
И радостно засмеялся своей шутке! А мне было не до смеха. Дрожа от холода и неизвестности, я протянул подполковнику Уголовный кодекс, из которого успел выяснить, что мне грозит от 2 до 7 лет с конфискацией имущества. Особист отсмеялся, протёр глаза и вдруг предложил:
- А не попить ли нам чайку, прапорщик?
И распорядился местному сержанту принести нам горячего чаю. Я пока ничего не понимал. Вообще, я готовился к продолжению вчерашних вопросов. Помешивая сахар, подполковник продолжил:
- Вот смотрю, Тагиров, всё у тебя хорошо – и служишь без замечаний, и спортсмен, и с родственниками всё в порядке, немецкий вон выучил. И даже заочно в ЛГУ смог со службы поступить. Ну, что тебе ещё не хватает? Ответь мне честно! Без всяких записей, мы с тобой одни.
- Так интересно же, товарищ полковник! И многие благодарят потом. Я же намного дешевле могу всё достать.
- Дешевле говоришь? А вот, сколько, по – твоему, будет стоить аудиомагнитофон Шарп – 700?
В наших гарнизонах поляки продавали такой аппарат за 3300 – 3500 марок, но могли и бэушный втюхать. Я мог достать новый за 2500 марок. Поэтому по привычке хотел накинуть 500 (моя месячная зарплата), но, сказал – 2800 (особистам – скидка!) и добавил:
- Я бы, на Вашем месте купил бы здесь Шарп – 800, он новей и эквалайзер покруче будет. В Союзе, в комке, стоит 2500 рублей (около 8000 марок).
Подполковник даже чаем поперхнулся!
- А здесь за сколько достанешь?
Я уже начал понимать, что никто меня пока сажать не собирается. Поэтому, смело накинул свою долю малую и сказал:
- 3300 марок (штукарь рублями). Абсолютно новый, в упаковке!
Особист задумался. Зарплата армейского подполковника была около 1000 марок. Сколько получают особисты, я не знал. Петров внимательно посмотрел на меня и сказал:
- А теперь, прапорщик, давай поговорим за службу. Считай, что тебе повезло, раз за тебя ходатайствует руководство полка. Вчера с ними разговаривали. Да и в дивизии ты на хорошем счету. И учитывая, что ты такой грамотный, языки знаешь, вон подружку себе, немочку, завёл. Да всё мы про тебя знаем! Молчи лучше и слушай. У тебя есть выбор: или мы передаём весь материал в прокуратуру. Или мы сейчас с тобой договариваемся, и ты даёшь подписку работать с нами. Не качай головой! Работу предлагаем только с немцами. На своих стучать – у нас и без тебя охотничков хватает. Много ума не надо! Тебя вон ещё пол года назад заложили. Думай, прапорщик, быстро! – и посмотрел на часы, - у тебя ещё 15 минут в запасе. Сейчас капитан подойдёт, и ты даёшь нам ответ. А про аппаратуру - только между нами!
Через 15 минут пришёл капитан, и я подписал все необходимые документы. У меня даже была возможность самому придумать себе псевдоним. Как оказалось, чтобы потом подписывать многочисленные отчёты. И я тут же придумал для себя новое имя – Йоган Вайс. Как у нашего легендарного разведчика. Но, особисткий капитан мне предложил не заморачиваться немецкими именами, а придумать что нибудь своё, родное. Я был искренне удивлён и разочарован! Контрразведчик Васин не читал книгу Вадима Кожевникова «Щит и меч»! И я тогда предложил понятную всем кликуху – «Кусок». На что товарищ капитан ответил, что Кусок у них в обойме уже есть. И тут особист предложил мне сам – раз я занимался боксом, пусть будет Боксёр. Я не стал возражать. Так и остался во всех особистких отчётах Боксёром.
Совсем скоро подполковник Петров удачно перевёлся в Союз вместе с аудимагнитофоном Шарп-800. Капитан Васин оказался не таким уж плохим человеком и совсем скоро получил майора. Вот только не очень следил за своей формой и пил он всё больше и больше. И Зелённый Змий в итоге победил капитана вчистую. В виду явного преимущества. Отправили его в Союз досрочно. Но, это уже совсем другая история!
А я принялся выполнять идиотские задания нашего особого отдела. Которые, даже сейчас, уже проработав сам не один год милицейским опером, до сих пор не понял. Глупо всё было! И писать много приходилось. И ещё, я часто подписывался за получение денег, хотя ни одного пффеннинга от особистов так и не получил! Я то сейчас понимаю, что расписывался за марки, выданные нашим контрразведчикам на оперативные расходы. Но, благодаря совместной работе с особым отделом, моему непосредственному командованию стало намного сложней контролировать меня на служебном месте. У меня появилось больше свободного времени для своих дел. И, в итоге, я был единственный, кто из холостяков в те годы из нашего гарнизона вывез в Союз контейнер. Но, уже без помощи Особого отдела.
Ende gut - alles gut !!!

(((...означает, что если что-то хорошо закончилось, то не важно, сколько человек до этого натерпелся, или какой урон понёс - главное, что закончилось всё хорошо!)))

[ан24]

ГСВГ. Магдебурский полигон. 1990 г. Последние учения нашей Армии перед выводом понтонного полка в Союз.
Понтонная переправа через реку Эльба. Норматив переправы около 7,5 минут.

Хотя на видео не так чувствуется вся мощь нашей военной техники, но очень зрелищное действо!
Переправляются КРАЗы на понтонах.
Понтоны толкают Буксирно-моторные катера БМК-Т предназначеные для буксировки отдельных звеньев, участков понтонного моста при его наведении, для буксировки паромов, собираемых из комплекта парка и т.д.
Часть первая


Часть вторая


КРАЗ-260 с катером БМК-Т


ПМП-60 на шасси КРАЗ-255Б (Понтонно Мостовой Парк, грузоподъемность понтона 60 т.)


Характеристика буксирно-моторного катера БМК-Т

Масса, т. - 6
Максимальная осадка, м. - 0,75
Максимальная скорость хода, км/ч - 17
Транспортирование катера на а/м______________________ КрАЗ-255Б___ В прицепе за а/м типа ЗИЛ
Средняя скорость движения по грунтовым дорогам, км/ч_____ 20-25 ____________10-20
Время спуска катера на воду, мин. _________________________1-1,5_____________ 4-5
Скорость толкания 60-т парома ПМП с грузом одним катером, км/ч. - 9
Время полного рейса 60-т парома ПМП через препятствие шириной 200-500 м при толкании:
одним катером, мин - 23-25
двумя катерами, мин - 15-20
Экипаж, человек - 2
Переправляемый десант, человек - 20


Понтон



При наводке моста или сборке парома автомобиль задним ходом въезжает в воду так, чтобы глубина в месте сброса составляла около 1 метра; затем резко тормозит; понтонер, находящийся рядом с машиной освобождает стопор; и звено, свободно лежащее на роликах платформы скатывается в воду.
После попадания в воду под воздействием сил плавучести и торсионных шарниров звено раскрывается. На рисунке звено в момент раскрытия (вид сзади). Звено в этот момент удерживается у берега швартовым, второй конец которого закреплен за машину. Водитель-понтонер и понтонер поднимаются на палубу, запирают днищевые и палубные замки, превращая тем самым звено в жесткую конструкцию.

[ан24]

Танк Т-80

[ан24]

Группа Советских войск в Германии

История вывода.
Документальное расследование.

[ан24]

ВДВ
Десантирование КАМАЗа с самолета

[ан24]

1982г.
Ангола. Луанда.
Отряд АН-12.
Нас (около 30 человек летного и инженерно-технического состава) в условиях секретности поселили в 2-х подъездном 5-этажном доме. В одном подъезде жили кубинцы, в другом мы. На третьем этаже жили техники самолетов МиГ-21. Один из этих ребят был родом из Краснодарского края, веселый такой и выпить не дурак. Прозвище у него было Джигит. В магазине военной миссии, который нас обслуживал, продавались только крепкие спиртные напитки: водка, коньяк, виски, джин. Вина и пива не было. Джигит был до нашего приезда в Африке уже около 10 месяцев,и как натура, привыкшая к вину, невыносимо страдал.
Как-то раз поздно вечером он возвращался с аэродрома (им разрешалось передвигаться самостоятельно пешком - ходу напрямик около 15 минут). Видит - впереди два военнослужащих FAPLA крепко поддатых и с бутылкой вина в руках. Надо сказать, что аборигены быстро пьянеют от малых доз алкоголя. Военнослужащим местных ВС выдавали раз в месяц по бутылке вина. Вот эти два бойца, увидев "советико" начали галдеть, предлагая угоститься. Джигит рассказывал, что сначала засомневался - "А вдруг отравят?", но потом взял бутылку (0.75), определил, что отпито грамм 150, понюхал - вроде вино, решил, черт с ним, вина страшно хочется, приложился прямо с горла, и не прекращал процесс, пока у "камарадов" глаза на лоб не повылазили и он по булькам не услышал, что осталось в бутылке чуть-чуть на донышке. Не теряя времени сунул почти пустую бутылку ангольским воякам со словами "Мульто абригадо, камарада" ("Большое спасибо, товарищи") и резвым шагом двинулся домой. Метров через 20 оглянулся и увидел, как анголане с выражением суеверного ужаса на лицах пытаются на просвет от Луны определить, сколько осталось в бутылке, и как это "советико" после такой страшной дозы не только остался жив, а и не утратил способности самостоятельно передвигаться.
Заканчивал рассказ Джигит словами: "А вино так себе - "сухарь", как компот, только и того, что было прохладным". И не было в его словах раскаяния, что выпил месячный паек ангольского вояки.
Ну а анголане, наверное, и внукам будут рассказывать о могучих русских людях, для которых одним духом выпить целую бутылку вина - раз плюнуть.

Автор: Леонид Кулик

[ан24]

Германия. ГСВГ. 1989 год.
Штаб батальона разведки.
Полковник беседует возле штаба с командиром десантной роты.
К нему подходит, обращается и жалобно докладывает девушка-связистка:
- Товарищ полковник! Невозможно работать, в эфире сплошной мат, почти все солдаты постоянно матерятся!..
Полковник, примирительно:
- Ну, хорошо, хорошо... Я их всех вы@бу!

[ан24]

Когда выводились советские войска из Германии, наши ребята захотели оставить свой след в памяти местных жителей, в частности они решили поохотится на местных уточек.
Вы когда-нибудь видели глаза человека, который не врубается чего от него хотят? Если хотите посмотреть - зайдите как-нибудь в оружейный магазин и попросите 18 килограммов дроби №3, на уток.
Но это была прелюдия:

...а теперь людия:

Раннее утро, над красивым маленьким озером в центре Германии всходит солнце, погода просто благодать уточки тихонько и мелодично крякают и плавают, занимаясь своими утячьими делами.
Вдруг на берег озера выскакивает наш советский прапорщик, немного оплывший после вчерашней попойки, и дает автоматную очередь из АКМа в небо:
Утки, надсадно крякая, поднимаются в воздух, но, вы когда-нибудь обламывались сильно-сильно? Ну, так вот, утки обломились намного сильнее, они бы, наверное, улетели, если бы не выстрел из противотанковой пушки, заряженной 18 килограммами дроби.